0 150

Билет на свободу. Почему суды не верят тяжелобольным заключенным

Суды освобождают лишь 30% заключенных, представленных к УДО, во внимание не берутся даже неизлечимые недуги, которыми страдают зэки.

Ежедневно находиться за решеткой приходится не только тем, кто отбывает тюремный срок.
Ежедневно находиться за решеткой приходится не только тем, кто отбывает тюремный срок. © / АиФ

О том, как соблюдаются права осужденных на получение медицинской помощи и какие заболевания чаще всего диагностируются у этого контингента, «АиФ-Пенза» рассказала начальник медицинского отдела УФСИН РФ по Пензенской области Ольга Чекушина.

Досье
Ольга Чекушина. Родилась в Пензенской области. Окончила медицинский институт по специальности «Лечебное дело». Работала участковым врачом-терапевтом. Общий стаж работы 25 лет, в системе ФСИН – 16.

Нелегкий выбор

— Ольга Александровна, все чаще правозащитники призывают суды быть милосерднее к заключенным, получившим приговор от самой жизни. Неизлечимые болезни сводят практически к нулю их шансы оказаться на свободе по истечении срока заключения. Как вы считаете, не стоит ли для таких «пациентов» внести послабления на законодательном уровне?

- На самом деле, закон предусматривает возможность досрочного освобождения заключенных, страдающих тяжелыми заболеваниями. Другое дело, что суды не всегда идут им навстречу. Но я бы не стала связывать отказ в УДО с отсутствием у судей чувства сострадания. Все гораздо сложнее.

Например, в колонии № 5 был молодой парень, у которого выявили лейкоз в терминальной стадии. Суд его освободил. Потом этот мальчик поступил в онкодиспансер, где, благодаря усилиям медиков, ему стало немного лучше. И что вы думаете? Он обокрал медсестру, пациентов, залез в процедурный кабинет. Его опять арестовали и посадили. Во второй раз суд, естественно, его не освободил, он так и умер в колонии.

Могу привести еще один показательный пример. Освобожденный из-за тяжести своего заболевания ВИЧ-инфицированный заключенный уехал в Москву, где изнасиловал девочку. После этого он снова оказался за решеткой.

- И все же, разве вам не жалко тяжелых пациентов, которые никогда не окажутся на свободе?

— Жалко, конечно. Помню одного мужчину, он все кичился, что такой крутой. И вот у него выявили тяжелое заболевание, обследовали, подали документы на освобождение, а суд ему в этом отказал. До сих пор не могу забыть его лицо. Когда я подошла к нему, его глаза были полны отчаяния: «Это что же, я буду умирать на тюремной койке? И рядом никого не будет? Никто за руку не возьмет?». Так и произошло.

Еще был 20-летний парень. Сидел за убийство. Во время обследования у него обнаружили неизлечимое заболевание. Я к нему подхожу и объясняю, что есть 54 постановление, согласно которому его можно освободить, но нужно его письменное согласие. Он понял, о чем речь и заплакал. Искренне его было жаль, жизнь-то могла сложиться иначе.

Кстати
Первое учреждение в России, которое стало заниматься нуждами узников, в 1828 году открыл в Москве генерал-губернатор князь Голицын. В помощь князю выделили медиков и общественных деятелей, но все они постепенно отказались, остались только двое помощников – митрополит московский Филарет и доктор Гааз.

Не хуже, чем на «воле»

— К тюремным срокам приговариваются и люди с ограниченными физическими возможностями, в том числе те, кто не может передвигаться без костылей или инвалидной коляски. В каких условиях они содержатся?

— Как это ни парадоксально, но для многих условия в колонии лучше тех, что были у них на свободе. У нас для инвалидов есть все: коляски, костыли, ортопедическая обувь. Они живут на первом этаже, здания оборудованы пандусами, работает программа «Доступная среда».

Бывают у нас и осужденных с орфанными заболеваниями. Например, не так давно отбывал наказание мужчина с болезнью Галлервордена-Шпатца (это очень редкий недуг, сопровождающийся отложением железа в базальных ганглиях головного мозга). Был и заключенный с дифиллоботриозом (это паразитарное заболевание, возбудителем которого является крупный ленточный червь). Для таких пациентов мы приобретаем дополнительные лекарственные препараты.

Если же кому-нибудь из наших «подопечных» требуется оформить инвалидность, то необходимые для этого специалисты приглашаются на нашу базу.

— «На воле» врача можно посетить в любой момент. Есть и диспансеризация, которая призвана защитить нас от всевозможных напастей. А как обстоят дела у осужденных? Они сами записываются к вам на прием, или у вас тоже существует диспансеризация?

— У нас все тоже самое, что и в обычном здравоохранении, но с небольшой спецификой. Есть пациенты, которые сами записываются на прием, и есть диспансерная группа. Деньги на лечение заключенных поступают из федерального бюджета, на них мы приобретаем медикаменты, расходные материалы, реактивы.

Если собственными силами нам не удается провести какие-то манипуляции или обследования, то осужденные доставляются в любую городскую больницу. Но все, что предусмотрено медицинскими стандартами, мы выполняем. Даже оказываем помощь роженицам.

- Но ведь в Пензе нет женской колонии.

— Да, но женщины содержатся в изоляторе. Когда подходит момент родов, мы отправляем будущую маму в роддом, естественно в сопровождении охраны, которая находится с ней круглосуточно. Для такой категории рожениц выделяется отдельная палата. После выписки мы забираем маму с малышом. Ребенка обязательно осматривает педиатр, при необходимости ему приобретается искусственная смесь, для женщины составляется особый рацион питания. Да и вообще молодая мама не остается без внимания нашего персонала: ее все стараются поддержать.

Мне искренне жаль ребятишек, рожденных в таких условиях, но у них нет выбора. Увы, некоторые женщины прекрасно понимают, что благодаря своему положению они могут рассчитывать на некоторые послабления.

Кто кого перехитрит

— А как обстоят дела с медикаментами?

— Мы закупаем те препараты, которые предписаны стандартами. Поэтому если осужденный изъявляет желание принимать лекарства, которых у нас нет, то родственники могут ему их передать.

Вообще, осужденные - единственная категория населения РФ, о здоровье которой известно практически все. Когда человек поступает к нам, он сдает анализы на ВИЧ, гепатит, ему делают ЭКГ, флюорографию. Раз в год обязательно проводится профилактическое обследование. Что не каждый делает многие годы на свободе.

— Какие недуги лидируют в рейтинге тюремных заболеваний?

— В тройке лидеров - заболевания органов дыхания, пищеварения (гепатиты, колиты, гастриты) и сердечно-сосудистые болезни.

— Раньше, чтобы получить послабления, заключенные симулировали болезни. А сейчас им удается провести врачей?

— Когда я только пришла работать, были и симуляция и аггравация (преувеличение больным своего состояния). По анализам можно установить диагноз 100%.

Помню два ярких случая. Как-то меня вызвали в штрафной изолятор: «Срочно приходите, у больного что-то с почками: он весь отек!» Прихожу, выводят мне осужденного, а у него вместо лица - шар с двумя щелочками для глаз. Даже рот с носом практически заплыли. Начала пальпировать лицо, а оно хрустит! У меня возникло подозрение, что это подкожная эмфизема. Но оказалось, что заключенный сделал надрезы между щекой и верхней челюстью и «надул» себя. Пришлось ему снова отправиться в камеру, сдуваться.

Еще один изобретательный «пациент» прикрепил к нитке сало, привязал нитку к зубу и проглотил эту конструкцию. В итоге у него закупорился желчно-выводящий проток, желчь стала всасываться в кровь и человек пожелтел. Во время осмотра я попросила его открыть рот, а там нитка. Ну и, конечно, по анализам сразу ясно, какого рода «болезнь» у него.

— В обычных поликлиниках и стационарах не хватает врачей. У вас та же проблема?

— Я бы так не сказала. У нас в каждой колонии есть терапевт, психиатр, стоматолог, фельдшер, рентгенолог, медсестры.

— А что заставило вас пойти работать в эту систему?

— Я работала со своим мужем в пензенской городской больнице № 6, была участковым терапевтом, а он – врачом -лором. В конце 90-х годов зарплату нам не платили, было материально трудно. А я работала на месте врача, которая перевелась в колонию № 7, и она меня лет пять агитировала последовать ее примеру. А я же настолько привыкла к своим бабушкам-пациентам, что уже и бросать их не хотелось. Уходить было крайне тяжело, но мне надо было кормить двоих детей.

И вот в апреле 2001 года я стала работать в колонии в терапевтическом кабинете. Помню, пришел первый пациент с болью в спине, долго рассказывал про свою жизнь, философствовал…

Знаете, некоторых пациентов, которых я принимала у себя на участке, я потом видела в тюрьме. Вот такая жизненная философия.

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Самое интересное в регионах

Актуальные вопросы

  1. Правда, что пензенское здравоохранение признано одним из лучших в стране?
  2. Как бороться с автовладельцами, которые мешают благоустройству дворов?
  3. Как и где купить билет на чемпионат мира по футболу-2018?
  4. Сколько дней будем отдыхать в ноябрьские праздники?
  5. Где в октябре в Пензе будут стоять радары ГИБДД?